СОЛДАТ И ЧЕРТИ

СОЛДАТ И ЧЕРТИ
(Сказка для взрослых)

Манит вечная работа, Незавершенностью своей.
Виктор Еращенко


Вступление, в котором автор объясняет, почему он обратился к теме необычной для нашего времени

Я новых ритмов в жизни современной
Пока не нахожу. Наверно, я не первый.
Здесь яблоко сомнений, видно, есть.
Мы все едим его, а все не можем сьесть.
Известно издавно, что новое все стάро,
К примеру модные сейчас гитары.
Гитарам «тыща» лет. А электрогитарам?
Пусть новые они, но ритм их песен старый.
Лет несколько назад писал я: «странно – рядом
Левеет молодость к языческим обрядам
И мы все верим в эти чудеса
Под гром ракет, что рвутся в небеса»!.
В явленьях суть нельзя увидеть сразу.
Но пища есть уму: развеет тайну разум.
Не буду спорить я, конца не будет спору,
Вот старый ритм, но он поэме впору.
Давай вначале сказку расскажу,
А мысль свою на время отложу.

 I
Воскресный день. Неторопливое начало
Подвластное апрельскому утру.
Кой-где уже гулянья: из подвалов
Несут на стол вино, соления, икру.
Все дальше день, И солнце выше, краше.
Светит оно и жизнь понятней наша.

  II
Деревня на бугре. Внизу блестит протока.
Мир полон радости, движения, потока.
Блестит река, как будто бы из стали…
Над лесом тучки собираться стали.
Вдруг ветер, пыль. Темно вдруг стало. Страшно!
Сверкнула молния. Прижалось все к щелям.
Как ахнет вдруг. Затем опять как трахнет
Девичий визг. «Дев-чо-нки, по-до-ма-м!»
Но страх прошел. Все вновь к щелям припало.
Воды поток, а людям все как мало.
Светлеет даль - гроза разверзла небо.
Дымят поля от теплого дождя.
Деревня мокрая, под крыши спрятав тело,
В соцветия садов себя уже одело,
пыльцой цветов окрестности пыля.

Вот дождь прошел. Вот небо светлым стало,
Как будто в небе вдруг открыли две большие ставни.
Хотя еще за речкой ливень и гроза,
Но силы темные уже живому не грозят.
Гремит ручей с высоких мест,
Взрывая падь потоком бурным.
В садах, в лесу и их окрест
Несется голос птицы дружный.
Чист небосвод. Прохладой легкой веет.
И солнце вновь теплом под платьем тело греет.

  III
Старухи и деды в нарядах своих новых
По лавочкам расселись у ворот.
Поодаль юноши. Народ весьма бедовый –
Чуть что не так и вход кулак идет.
Пятак зеленый шлепнулся о стенку,
Взлетел с ленцой. За ним глаза скользят.
Медь на земле. Кружком нависли тесным
Вдруг чей-то вздох и все опять галдят.
Поодаль петухи, грудь выпятив, шагают,
Горя на солнце золотом пера…
Там торжество, там свадебку играют.
Все млеет. Все плывет. Весны пора! Пора!
Все девушки гуляют, лишь одна
Всегда стоит бледна и холодна –
Аленушка: снежинка у окна.
Так в жизни не бывает. В сказке – да!

Постойте, вот те на!
Дорогой торною, что тянется из леса
Как будто человек. Все ближе. Да, солдат
Идет. Не взять его ни силою, ни лестью.
Идет размашисто и черт ему не брат:
«Солдатушки – бравы ребятушки,
где же ваши сестры?
Наши сестры – шашки наши остры.
Вот где наши сестры!»
Худой. Не брит. Солдат как, видно, долго
Шагает по стране. Рубаха не свежа.
За краткий отдых он, наверно б, дорого
Отдал. Но, видно, у солдата ни гроша.
«Солдатушки – бравы ребятушки,
Где же ваши деды?
Наши деды – славные победы.
Вот где наши деды!»

Вот входит он в село, на лавочку садится
Средь красных девушек, старух и стариков.
– Погодка славная. Воды б, сестра, напиться
И веселиться до утра я, черт возьми, готов!
Винца б, хозяюшка? Толста, как видно, с теста?
Невеста?
– Да ну тебя!
Солдат прищурил глаз.
– Отцы! Почтенные, да я со скаткой этой
Прошел пол-Азии, Европу и Кавказ.
– Ишь ты герой! Кавказ! Европу! Тьфу-ты!
Вон вас бродяг. Ты слушай что меня.
Мой дом не дом. Содом! Как ночь, так в доме черти!
Я дочь дам, дом, в придачу два коня,
Корову стельную, покос богатый, пашню,
Избавь, брат, от чертей. Так что ж ты? По рукам? –
Так говорил старик в казачьей красной шапке.
– Что ж по рукам?
– Извольте-с, по рукам! –
Сказал солдат. – Веди коль я согласен.
Сам стал во фрунт. Старик сказал: «Веду».

Ты, если очень любишь слушать сказки,
Сюда скорей! Крылатые салазки
Тебя в мир сказки этой увезут!

  IV
Вот солнце село. Месяц над деревней
Повис как медный рог. Туман в полях блестит.
Деревня спит. В цвету стоят деревья.
Лишь где солдат в окне огонь горит.
Набивши трубку – верную подружку -
Крепчайшим табаком солдат в углу дымит.
Затем берет он глиняную кружку
Глотает чай, а сам в окно глядит
Бегут часы. Уж полночь. Тихо скатку
Берет солдат. Слабеет сальный свет.
Вдруг топот, визг, рычанье, запах гадкий
И гость ночной ломится грубо в дверь.
Столь вдруг чертей солдат увидев, струсил…

Для русского бойца бой был всегда искусством.
Знал мощь российского удара всякий стяг:
Француз, татарин, немец, турок, швед, поляк.
Здесь, правда, враг особенного рода –
Суе-е- верия– наркотик для народа.
Но враг есть враг. Народ наш это знает.
Враг не сдается – его уничтожают.
Коль силы сразу нет, слаб для атаки нерв -
Он помнит: враг живой, его страшит маневр.
И смело в бой … Блеск русского штыка
Прекрасен для друзей, ужасен для врага.

А племя чертово безумствует, шумит.
Солдат в углу, скомкав шинель, сидит.
Вот потихонечку солдат в себя приходит.
Вот трубку раскурил он. Встал. К столу идет. Подходит.
Все черти вдруг к нему. Тут старший черт выходит:
– Мы ищем дурака. Ха-ха! А он нас сам находит».
Все черти: «Хи-хи-хи»! Катаются, смеются,
Так что хвосты их тощие трясутся.
Вдруг самый юный, маленький чертенок
Затявкал, замяукал как котенок:
«Отец, смотри: он что горит? Дымится!»
« Что? Где? И правда. Чтоб-те провалится!
Что это у тебя»? Солдат себя взял в руки:
«Что это – трубка, верный друг от скуки.
Затянешься дымком и сладко сердцу станет.
На пробуй, сатана», – и трубку черту тянет.
Черт трубку взял, на край стола присел,
Курнул разок и тут же угорел.
Пошел по комнате веселенький, смеется,
И песня бранная из уст его несется.
«Дай трубку мне. И мне»: – пошел дымок по кругу.
Все черти трубку мнут, как новую подпругу.
Отродье чертово в дыму. Глотают дым. Смеются,
шумят, бранятся, песни, слезы льются.
И тут же валятся усталые на пол…

Рассвет уже. Петух уже пропел.
Вновь самый юный, маленький чертенок
Затявкал, замяукал как котенок.
Толкает старших, плачет, совесть кличет,
Отца безумного в дыму средь свалки ищет.
Петух второй раз, третий прокричал.
Чертенок наконец старшого разыскал
И кое-как его рогами растолкал.
Хмельной отец хвостом махнул три раза,
И черти спящие пропали. Вот проказа?

Уж день. Светло. Крадется дед к окошку.
Потом к двери. И в дверь бросает кошку.
А наш солдат на старенькой шинели
Спокойно спит (старик не дал постели).
«Ты жив?» – насилу дед солдата растолкал.
«Что? – он глаза открыл. – А я не умирал»

  V
День чудный. Солнце. Небо голубое.
Звенит в реке вода от легкого прибоя.
Трепещет все вокруг, жужжит, у носа вьется,
И голос птицы радостной на землю песней льется.
А наш солдат, слегка передохнув,
С ватагою юнцов на озеро махнул
За луком, черемшой. Потом на речку снова
Купаться, загорать, ждать рыбьего поклева.
Под вечер, под закат, уставший, но веселый
С ведром набитым рыбою тяжелой
В село пришел. Сырая ночь нисходит,
Второе испытание приходит.
Изгнать чертей – велит так тайный разум –
Не с первого, а с третьего лишь можно было разу.
Велит солдат хозяину: «Чтоб спать тебе в тепле,
Ведро вина поставь мне, старый, на столе»
Дед подивился, пере-кре-крестился,
Но исполнять приказ его пустился

Вот солнце село. Снова месяц древний
Льет свет волшебный над моей деревней.
За день уставшая деревня крепко спит.
Лишь где солдат в окне огонь еще горит.
Солдат навеселе. Вино искрится в кружке.
«Боюсь? Кого? Чертей? Да я их как … из пушки.
Солдатушки – бравы ребятушки»…

Бегут часы. Чу! Звόнят. Полночь. Складки
Легли меж глаз. «Не дай бог новых встреч!».
Вдруг гвалт, визг, свист, рычанье, запах гадкий
И черти вновь в окно валят и в печь.
«Ну, подлый берегись! – старшой вперед выходит.
– Мы что глупей тебя по твоему выходит?»
Черт этот здесь давно, как видно, верховодит,
коль разговор серьезный столь заводит.
«Ну, знаешь ли! Готовься принять смерть.
Ату его!». «Дай славно умереть?!»
Солдат к ведру и, кружку зелья тяпнув,
Страх свой преодолел – пустился в пляс в присядку.
«А это что еще?» – старшой к ведру подходит
И «Гм? Гм!» - запах привлекательным находит.
Черт кружку взял, на край стола присел,
хлебнул вина и тут же захмелел.
Пошел по комнате, чертям грозя, смеется
И песня бравая из уст его несется.
«Дай мне?». «И мне?». Пошло ведро по кругу.
Все тянутся к нему, дабы поменьше другу.
Чертовски все пьяны. Чуть что уже смеются,
Поют, бранятся, пьяные дерутся,
И тут же валятся усталые на пол.

Рассвет уже. Уже петух пропел.
Вновь самый юный, маленький чертенок
Затявкал, замяукал как котенок.
Толкает пьяных, плачет, совесть старших кличет,
Отца безумного средь свалки пьяной ищет.
Петух второй раз, третий прокричал.
Насилу малый черт большого разыскал
И кое-как его копытом растолкал.
Хмельной отец хвостом махнул три раза

И черти пьяные пропали. Ждут приказа?!

Уж день. Светло. Дед вновь ползет к окошку,
Затем к двери и в дверь бросает кошку.
А наш солдат на старенькой шинели
Спокойно спит (старик не дал постели).
«Ты жив?» – насилу дед солдата растолкал.
«Что? - он глаза открыл: – А я не умирал».
Солдат хозяину: «Согласно, старый, сказу
Веди мне дочь. Нет! Нет! Лишь для показу.
Ведь был же уговор. Ты не забыл, отец?»
«Да, где уж нам». «Ну, вот и молодец!»
А сам вскочил, умылся, причесался.
Ждет дочку дедову. Сеанс любви начался.
Как на плите солдат. Клокочет в жилах кровь.
Возможно чувство то и есть у нас любовь?
И вот по лесенке крылечка: тук, тук, стук.
Дверь отперлась. И он увидел вдруг
Ее. Красавица, скажу я вам, и только.
О сколько юности в ней, женственности сколько.
Грудь высока. Стройна. Прелестна ее выя.
Как две луны, горят глаза большие.
Вошла. Представилась. Сказала: «Здравствуй, милый».
Солдат оторопел, отсох язык ретивый.
«Ты помнишь, друг, что завтра ждет тебя.
Все будет хорошо – навеки я твоя.
Ты должен выиграть борьбу ценой недорогой.
Лишь завтра я твоя. А ты?…А ты сегодня мой!
Побрейся, друг, а то похож на черта.
Да хватит отдыхать. Нас завтра ждет работа».
И с этим словом, свой потупив взор,
Солдату сунув бритвенный прибор,
Она поцеловав его, тихонько удалилась.
И грусть жестокая в том доме воцарилась.
Я это брату нашему пишу.
Пусть вспомнит, погрустит. Я уж давно грущу.
Солдат не понял. Сердцу, чувству внял.
А я б ее на черта променял.

  VI
Вот третья ночь под своды неба сходит.
Солдат по комнате, кляня рогатых, ходит.
Скорей бы день. Другая ночь. Нет мочи.
Он весь уже не тут, а в завтрашней полночи.
Дыханье жаркое возлюбленной щекочет
Там, где всего сильнее кровь клокочет.
Скорей б уснуть. Да спать нельзя ложиться.
«О, что б вам всем!!!» Забыть бы все. Забыться.
Торопит время он. Но время, брат, не птица.
Тут вспомнил он, что надо бы побриться,
А то…
И только сел за стол.
Звонят колокола. Солдат достал прибор.
Намылил щеки… Тихий разговор,
Затем рыданья, охания, стон –
Больные черти грузно лезут в дом.
«А храбрецы! Вон там вон на пол сядьте.
Да тихо у меня. Не то я вас, бесята».
Сам лезвием орудуя, поет:
«Солдат всегда солдат и черт ему не черт!»
И в пять минут он красный молодец –
без бороды, усов. Жаль пропадет боец!
Ах, женщины, пока вас нет, вы сладки будто репки.
Когда вы есть – вы хуже горькой редьки!
Тут он лицом к чертям поворотился.
«Ну, вот и я. Побрился».
Черти хором все:«Побрился?!
«Ну и дела? Вы тоже распустились.
Вы, как и я, год-два уже не брились?
А ну ко мне. На лавочку «садись!»
А ты чего? А ну под лавку брысь!
И самый юный, маленький чертенок
Под лавкой замяукал как котенок.
Куда девался страх? Откуда силы взялись?
Неужто от любви?! А черти растерялись.
Уселися рядком. Зуб на зуб так и ходит.
Солдат: «Смешно смотреть на вас».
А сам к чертям подходит.
«Отставить! Прекратить! Хвосты под лавку свесить!
Носы поднять! Вот так держать! Не весить!»
Метла за бочкой, к счастью, оказалась,
А в бочке известь. «Ишь как застоялась!»
Их лица в зеркале солдат им показал
И мазать всех метлой со старшего начάл.
Затем косой, что под столом лежала,
Пошел махать, как счетами меняла.
Шерсть, кровь летит. «А ну сюда, касатик!
Ах, вы не бритые. Да я вас волосатых!»
Старшόй вконец истерзанный под печь, было, полез.
Солдат – за хвост его: «Не хочешь? Ну, подлец!»
Затем ногой всех в дверь. И черти только были.
Зачем они пришли – они давно забыли.
Под лавкою, дрожа, остался лишь чертенок.
Мяучит жалобно, мурлычет как котенок.
Солдат его за хвост об угол и в окошко.
«Ишь ты мурлыкальщик! – черт вылетел как кошка.
А наш солдат улегся на шинель.
Матрац, что рядом был, солдату не постель.

Уж день. Светло. Дед вновь ползет к окошку.
Затем опять к двери и в дверь бросает кошку.
«Фу, срам какой!. Дымится солнца свет.
Кровь, шерсть вокруг. А стекол в раме нет?»
Солдата торк: «Ты жив, зятек?. Зя-те-ок?»
«Что? – он глаза открыл. – Уже денек?» «Денек»
«Приснится ж. Брр! Ну, как моя каюта?
Ты, дед, скажи: пускай придет Анюта».

Тут вскоре свадьбу пышную сыграли.
Вначале в церкви местной их венчали.
Кому доход, кому расход, печали,
Тут не было беды, так черти накачали.
Я был на свадьбе той, с солдатом пил вино.
Тогда-то и слыхал я сказку эту. Но…
Но сказ мой этим все же не кончается.
Солдат еще с чертями в поле повстречается.

  VII
Июню славному июль пришел на смену.
Как гребни волн по небу облака.
Мы жизнь свою годами часто мерим,
а надо бы делами. Вот река
знакомая. Солдат знакомый в лодке.
Платком сырым его покрыта голова.
Закинув голову (кадык как поршень в глотке),
Пьет квас солдат. Блестят его глаза.
Затем на берег прыгает песчаный.
Идет легко по скошенной тропе.
Берет косу, взмах точный, шаг печатный.
«Вжик - вжик»: – поет коса. Пот, квас на бороде.
Рядами ровными трава ложится рядом,
Луг будто рекрута обрита голова.
Жена вдали: в руках играют грабли,
И копнами растет вокруг нее трава.
Косой играет луг. Волна играет в речке.
Дубов вдали таинственная сень.
Пора кончать. Ух, жарко, словно в печке.
Чем выше солнце – жарче летний день.

Вдруг будто гром по небу прокатился.
Солдат лицом на гром поворотился,
А из-под ног его и скошенной травы
Вылазят черти, как грибы.
«Ну, вот и встретились, - старшой вперед выходит. –
Учти, эй ты, по-нашему выходит.
Жаль, что тогда с тобой не расквитались.
Ну, будет! Взять его!» По струнке черти встали.
Вдруг самый юный, маленький чертенок
косу увидев, фыркнул как котенок:
Отец, коса? Он брить опять вас будет?»
«Что? Где коса?» - страх трусость в старшем будит.
Все черти дрогнули, в лице переменились.
А старший черт беж - жж – жать!
«Так вы ж сожрать хвалились!»
Солдат к чертям, косу поднял: «Побриться?
А ну к реке, извольте-с, помочиться!»
Тут свора чертова пустилась за старшим.
«Держи! Держи! – солдат кричит: «Держи!»
Когда ж до рощи черти добежали,
Куда-то все, как в прошлый раз, пропали.
А наш солдат к любимой зашагал.
Жену обнял, поднял, поцеловал.
Теперь-то уж и сказке всей конец.
Работе срок – любовь всему венец!
Что? Сказка ложь? Скажу в ней есть намек.
Всем молодцам серьезнейший урок.
  __
Я новых ритмов в жизни современной…
Нет! Нет! Мне кажется, пусть буду я не первый,
Я новых ритмов нить уже нащупал,
Скользит она в руке: нить кто-то явно крутит.
Прядется нить. Угадываю руку
спокойную, протянутую другом.
Жужжит, поет в руках веретено.
Нить – солнца луч, что тянется в окно.
И проявляется в сознании моем
Подростка, девочки нестройный окоем.
Лицом мила, хотя и крайне хила.
Но чувствую растет, и значит будет сила.
Прядению на смену ткачество придет,
Из пряжи ткань лучистая падет.
Затем швея уменьем удивит.
Все тверже нить по пальчику скользит.
О, как я счастлив – это ремесло
Мне помогло понять смысл, тайну вещих слов.
Я новых ритмов нить свою нащупал.
Скользит она в руке. Рука нить твердо крутит.

  __
Закончен труд. Окончена работа.
И с плеч долой гора по имени «Забота».
Забота о стихе, чтоб мысль будить мог слог,
чтоб ты, читатель, видеть ясно мог
Достоинства стиха, просчеты, недостатки.
Что? Критик за углом? Пусть! Знаем их повадки.
Хотел бы я, чтоб он к стиху прибавить
Чего не мог, равно чего убавить.
Хотел я русским словом позабавить
Россию критиков. Хочу Россию славить!
А если точным быть, пусть проще, прозаичней,
Горжусь, что к мудрости народной приобщился.
Закончен труд. Опять труды, заботы.
Жить человек не может без работы
Пока оно, как птица, в клетке бьется
Творить, дерзать – терзать себя придется.
Закончено труд. Растет опять забота:
Еще прекраснее нас завтра ждет работа.
И сила новая три новых силы будит:
Так было, есть, так надо быть,
Так будет!

17 октября 2010 г. (с) В.И.Симаков, 2010 г
   

Комментарии   

 
#1 Val 27.12.2013 09:48
Коллеги, ищу композитора способного воплотить это мое творение в музыку - балет или оперу. Часть музыки к поэме-сказке "Солдат и Анюта"мной уже создана. Вижу перед своими глазами великолепное музыкальное полотно о русской сегодняшней действительност и, о русских людях, обычаях, быте, нравах их подстать опере М.И.Глинки "Руслан и Людмила", А.П.Бородина "Князь Игорь" или (только)
русского балета типа П.И.Чайковского "Лебединое озеро". балета типа П.И.Чайковского "Лебединное озеро"
Цитировать
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Комментарии